Консультант по управлению и организационному развитию, бизнес-тренер, ведущий семинаров и тренингов в области менеджмента и AI, автор книги «Главное про AI», популярный блогер.
Завтра, 17 апреля, в Дохе соберутся крупнейшие производители нефти. Там они будут ностальгировать о счастливых временах, когда баррель нефти стоил больше $100 и думать, как не допустить его падения до $20. План у них на этот счёт довольно простой: договориться о заморозке добычи на уровне января 2016 года.
Назвать этот план блестящим и беспроигрышным сложно, и на это есть сразу несколько причин:
Есть у нас такая организация — Роскомнадзор. «Рос» — потому что внезапно выросла на информационном поле, как чирь на заднице. «Ком» — то ли от слова «компост», то ли «коммуникации» — тут мнения расходятся. Ну а слово «надзор» вы и так знаете, в русском языке оно означает «взять и запретить на всякий случай, а то как бы чего не вышло».
Спрашивается, что это я о них вспомнил? А есть повод: сегодня гнойное болото, по какому-то недоразумению называемое «Госдумой», снова вспучилось и исторгло из своих недр очередной пузырь со зловонным газом: комитет Госдумы по информационной политике рекомендовал принять в первом чтении законопроект, который обязывает новостных агрегаторов с посещаемостью более миллиона посетителей в сутки проверять достоверность общественно значимой информации до её распространения и (разумеется) удалять её по предписанию Роскомнадзора.
История космонавтики похожа на анекдот: собрались немец, русский и американец. Немец построил ракету, русский её забрал и сказал, что сам её придумал, а американец — забрал себе немца и сказал, что тот теперь — американец. Звучит не смешно, но веселого в битве за космос вообще было мало, зато поводов для размышления она дала хоть отбавляй.
А тебе не страшно? — спрашивают меня близкие, — критикуешь президента, правительство, исламистов, православие, импортозамещение, славное советское прошлое в целом, отдельно — наш космос и Победу, да и вообще, относишься к нашей Родине без должного пиетета. Времена сейчас непростые, всякое может произойти.. Вон, слыхал, что недавно очередного блогера посадили?
Ну, что ж.. не боятся только дураки. И боятся тоже только дураки. Разумные люди анализируют риски, тем более, что повод для размышления более чем серьёзный и касается не только блогеров, но и самых обычных пользователей соцсетей. Один неудачный лайк, перепост «идеологически неверной» картинки или едкий комментарий, и вы уже «экстремист» со всеми вытекающими последствиями.
Подробно, в деталях я свой взгляд изложил в статье на портале «Открытая Россия», а здесь поделюсь с вами самой сутью моих размышлений.
До ужаса обидно и неприятно биться лбом о трухлявый пень отечественной бюрократии. Вроде бы уже давно в XXI веке живём, а всё равно на каждый чих нужна справка, документ, лицензия, выписка, нотариально заверенная копия или ещё какая-нибудь абсолютно бессмысленная бумажка с мудрёным названием.
Поэтому любое дело превращается в увлекательный квест, в ходе которого нужно обойти с полдюжины ведомств и собрать целый ворох документов. Мало того, что почти за каждую бумажку приходится платить, так ещё и времени это отнимает просто прорву.
И хуже всего, когда ты уже в одном шаге от завершения всей этой эпопеи, всё собрал, всё заполнил, всё оплатил, приехал в единственный на неделе приёмный день с документами и их по какой-то причине не берут. Нашли в них изъян и не берут, хоть ты тресни. А это значит, что всё откладывается минимум на неделю, сроки горят, какие-то из ранее взятых справок придётся переделывать, добывать какие-нибудь новые бумажки вдобавок к старым, затем снова ехать чёрт знает куда, стоять в очереди и надеяться, что уж этот-то раз будет последним.
Причём повод для отказа часто бывает пустяковым и, главное, спорным: в одной инструкции написано так, а другой — иначе. В одной налоговой принимают такую форму, а в другой — нет. Раньше печать всех устраивала, а сейчас говорят, что оттиск смазан. Вы заполнили заявление от руки, а нужно было напечатать (или наоборот) и так далее. Причин для отказа может быть миллион и предугадать их заранее невозможно. Это как молния: никогда не знаешь наперёд, куда она ударит.
Чем это обычно заканчивается? Мы пытаемся убедить «девушку в окошке» в своей правоте — ведь правда, по нашим твёрдым убеждениям, если и не на 100% на нашей стороне, то уж точно где-то посередине. Мы приводим логичные аргументы и доводы, ссылаемся на предыдущий опыт (свой и своих друзей), просим войти в положение, умоляем, затем грозим написать на неё жалобу или пойти к её начальнику. Она сначала нас устало слушает, затем объясняет, что «у неё такая инструкция» и, в конце концов более или менее вежливо посылает нас подальше. Ей на нас плевать.
Если бы машины вели себя, как люди, то управлять ими было бы непростой задачей: поворачиваешь ключ в замке зажигания — открывается багажник и опускаются все стёкла; нажимаешь на тормоз — машина начинает разгоняться; на газ — продолжает разгоняться; сажаешь на переднее сиденье пассажира — загораются фары.
Поведение людей часто подчиняется не логике, а неким странным закономерностям, которые называют психологическими эффектами, парадоксами и когнитивными искажениями. Чтобы успешно управлять людьми и не сойти с ума, нужно иметь об этих эффектах хотя бы поверхностное представление. Поэтому из самых тёмных и извилистых закоулков человеческой психики я отобрал 20 наиболее полезных для руководителя и хочу ими с вами поделиться.
Если вдуматься, то мало что может быть страшнее, чем нестись на огромной бочке керосина со скоростью 900 км/ч на высоте десять тысяч метров, где воздуха недостаточно для дыхания, а температура ниже -40 градусов по Цельсию. Любой из этих факторов смертельно опасен сам по себе, а авиация удачно сочетает их все вместе и сразу. От мучительной гибели пассажиров самолёта отделяет только пара миллиметров обшивки из хлипкого алюминиевого сплава. Кроме того, не нужно сбрасывать со счетов международных террористов, пилотов-самоубийц, техников-разгильдяев, диспетчеров-болванов и военных с их замечательными зенитными ракетами.
Не удивительно, что многие панически боятся летать, а новости о авиакатастрофе всегда пользуются повышенным спросом. После каждой авиакатастрофы в СМИ поднимается целая волна — все издания обсуждают версии происшедшего, рассказывают о погибших, приводят мнения экспертов, показывают фотографии с места крушения и дружно ждут расшифровки черных ящиков.
С аэрофобией каждый борется, как умеет: кто-то пьёт перед полётом успокоительное, кто-то обходится коньяком, а кто-то находит утешение в статистике, которая утверждает, что самолёт — самый безопасный вид транспорта. Авиакомпании наперебой пытаются убедить пассажиров в том, что летать в тысячи раз безопаснее, чем, например, ездить на автомобиле и самая опасная часть путешествия — это поездка на такси в аэропорт.
Я, конечно, очень доверчивый человек, но меня всегда смущало то, что подобную успокоительную статистику приводят либо сами авиакомпании, либо некие «специалисты по борьбе с аэрофобией», которых тоже легко заподозрить в ангажированности. Кроме того, их оценки рисков часто опираются либо на данные развитых стран, либо на усреднённые мировые показатели, а мне гораздо важнее оценить не какие-то сферические риски в вакууме, а конкретно те, что касаются меня, живущего в России — здесь и сейчас.
Поэтому я провёл собственное небольшое исследование этого вопроса и результат оказался обескураживающим: ни о какой разнице в тысячи, сотни или хотя бы десятки раз в безопасности самолёта и автомобиля и речи нет. Более того, по результатам 2015 года автомобиль для россиянина оказался даже безопаснее самолёта!
Интересная штука — жизнь. Всё меняется вокруг, как картинки в калейдоскопе, складываясь в самые причудливые комбинации. В политике и вовсе, по-видимому, настало время чудес.
Ещё накануне я абсолютно точно знал свою политическую ориентацию — добрые и патриотичные люди мне подсказали: я дешёвый про-западный шакал, которого спонсируют жиды; белогандонная гнида; либерал-махинатор; упоротый либераст и эталонный креакл. Всё точно, как в аптеке, вопросов нет. Точнее, не было до вчерашнего дня.
Сегодня Путин приказал начать вывод основной части российской военной группировки из Сирии, заявив, что задачи, поставленные перед Министерством обороны, в целом выполнены.
Сразу скажу, что решение о выводе войск я одобряю, а вот к задачам и тому, насколько они вообще выполнены, есть серьёзные вопросы.
Если вернуться от скучных, непонятных и пустых определений демократии типа «власть народа» или «вид политического устройства, при котором народ осуществляет законодательные и исполнительные функции власти непосредственно» к её сущности, то тут же выяснится, что суть демократии предельно проста.
Демократия — это технология принятия управленческих решений. Основная особенность демократии состоит в том, что принятые с её помощью решения (теоретически) должны быть полезны обществу в целом, а не какому-то конкретному человеку или «узкой группе ограниченных людей».
«Теоретически» — потому что на практике эта технология работает очень плохо. В этом смысле она похожа на самолёт-невидимку F-117, который из-за своей хитрой формы летает примерно как крышка от мусорного бака и без сложнейшей системы электронной стабилизации тут же сваливается в штопор и разбивается вдребезги. Демократия без точно настроенной системы сдержек и противовесов тоже постоянно стремится скатиться в сторону диктатуры или откровенного популистского маразма.
Для того, чтобы в этом убедиться, достаточно вспомнить, как пришёл к власти Гитлер: сначала его партия выиграла выборы в Рейхстаг, затем он получил пост рейхсканцлера, потом принял закон и два очень полезных декрета, полностью развязавших ему руки, а затем закрепил успех на всенародном референдуме, в ходе которого его поддержали 84,6% населения. Знакомая цифра, правда?
Чтобы плавно деградировать от республики до диктатуры, не потребовалось ни государственного переворота, ни масштабных фальсификаций на выборах. Внутренних, «врождённых» проблем демократии оказалось более чем достаточно для политического самоубийства страны.
Мы сейчас находимся в очень похожей ситуации и прошли примерно те же шаги, что и нацистская Германия к 1939 году. Шли, правда, чуть медленнее, менее уверенно и с поправкой на нюансы XXI века (концлагеря сейчас не в моде), но основные этапы деградации политической системы РФ вполне узнаваемы. Поэтому уже сейчас имеет смысл поговорить о том, как нужно строить политическую систему, чтобы избежать очередного коллективного променада по граблям и прийти, наконец, к демократии по сути, а не только по названию.