«Каждые 18 месяцев минимальный IQ, необходимый, чтобы уничтожить мир, падает на один пункт» Э.Юдковски
Возможно, уже в ближайшее время этот мир изменится до неузнаваемости, а само выживание человечества, как это ни странно, будет целиком и полностью зависеть от наших успехов в поисках смысла жизни и такой тонкой субстанции, как этика.
Экономический и политический кризис в отдельно взятой стране могут казаться нам сейчас важными, но что вы скажете о глобальной катастрофе, способной уничтожить всё человечество? Я имею в виду угрозу, потенциально более опасную, чем эпидемия смертельно опасного вируса или ядерная война — перспективу создания искусственного интеллекта.
Русофобия русофобии рознь. Иногда она бывает похожей на палёную водку — грубой, с отвратительных запахом и тяжёлым похмельем. Ничего, кроме вреда, она не приносит: мешает мыслить здраво, провоцирует агрессию, вызывает зависимость и, в конечном итоге, разрушает человеческие жизни. А бывает и другая, напоминающая выдержанный французский коньяк, — изысканный и тонкий. Правильное употребление её в разумных количествах воспитывает хороший вкус и способствует неторопливым размышлениям о судьбах Отечества.
Именно такой элитной французской русофобией 1839 года разлива я и хочу с вами поделиться — тридцатью цитатами из книги маркиза Астольфа Луи Леонора де Кюстина, написанной им после трёхмесячного путешествия по России. Будь они написаны сегодня, они могли бы вызвать у читателя горечь, обиду, разочарование и злость — не самые приятные чувства. Но с учётом того, что им уже 177 лет, самой первой моей эмоцией была паника. Потому что даже спустя почти два века эти слова оказались не только предельно жёсткими, но и, вместе с тем, пронзительно верными..
Тот, кто не думал о смысле жизни, сидя на унитазе — не настоящий философ. Ведь именно в этот момент обнажаются самые неприглядные стороны нашей сущности и то, что мы зачастую прячем не только от других, но и от самих себя, становится очевидным.
Может быть, сейчас кажется странным предаваться размышлениям о возвышенных вещах за столь приземлённым занятием, но когда-то это было нормой. В древнем Риме, например, общественные туалеты были практически идеально приспособленным для этого местом.
Римские туалеты представляли собой просторные, богато украшенные лепниной и росписью помещения, вдоль стен которых находились широкие мраморные скамьи с прорезями. На этих скамьях величественно восседали римские граждане самых разных сословий. По желанию клиента (посещение общественного туалета было платным и не самым дешёвым удовольствием) сиденье мог предварительно подогреть своим задом специально предназначенный для этого раб.
Никаких перегородок там не было и в помине, поэтому ничто не мешало оживлённой беседе посетителей. Они разговаривали о политике, делах, женщинах, делились новостями, рассказывали анекдоты и, разумеется, спорили на философские темы.
Вполне возможно, что если бы нам довелось посетить один из таких туалетов в самом центре Рима — возле Форума или портика Помпея году этак в 146 нашей эры, то мы встретили бы там Марка Аврелия, будущего римского императора, а на тот момент — консула и начинающего философа, ученика Квинта Юлия Рустика.
Взяв из мраморной ванны в центре зала палку с нанизанной на неё губкой он обмакнул бы её в воду, протекающую по неглубокому желобку у самых ног сидящих посетителей, и использовал бы её в качестве заменителя туалетной бумаги. И прежде, чем отправить этот древний прообраз ёршика в плавание по стокам Cloaca Maxima, — главного канализационного коллектора Рима — он мог бы задумчиво взглянуть на него, а затем разразиться какой-нибудь глубокомысленной сентенцией:
Завтра, 17 апреля, в Дохе соберутся крупнейшие производители нефти. Там они будут ностальгировать о счастливых временах, когда баррель нефти стоил больше $100 и думать, как не допустить его падения до $20. План у них на этот счёт довольно простой: договориться о заморозке добычи на уровне января 2016 года.
Назвать этот план блестящим и беспроигрышным сложно, и на это есть сразу несколько причин:
Есть у нас такая организация — Роскомнадзор. «Рос» — потому что внезапно выросла на информационном поле, как чирь на заднице. «Ком» — то ли от слова «компост», то ли «коммуникации» — тут мнения расходятся. Ну а слово «надзор» вы и так знаете, в русском языке оно означает «взять и запретить на всякий случай, а то как бы чего не вышло».
Спрашивается, что это я о них вспомнил? А есть повод: сегодня гнойное болото, по какому-то недоразумению называемое «Госдумой», снова вспучилось и исторгло из своих недр очередной пузырь со зловонным газом: комитет Госдумы по информационной политике рекомендовал принять в первом чтении законопроект, который обязывает новостных агрегаторов с посещаемостью более миллиона посетителей в сутки проверять достоверность общественно значимой информации до её распространения и (разумеется) удалять её по предписанию Роскомнадзора.
История космонавтики похожа на анекдот: собрались немец, русский и американец. Немец построил ракету, русский её забрал и сказал, что сам её придумал, а американец — забрал себе немца и сказал, что тот теперь — американец. Звучит не смешно, но веселого в битве за космос вообще было мало, зато поводов для размышления она дала хоть отбавляй.
Ну, что ж.. не боятся только дураки. И боятся тоже только дураки. Разумные люди анализируют риски, тем более, что повод для размышления более чем серьёзный и касается не только блогеров, но и самых обычных пользователей соцсетей. Один неудачный лайк, перепост «идеологически неверной» картинки или едкий комментарий, и вы уже «экстремист» со всеми вытекающими последствиями.
Подробно, в деталях я свой взгляд изложил в статье на портале «Открытая Россия», а здесь поделюсь с вами самой сутью моих размышлений.
До ужаса обидно и неприятно биться лбом о трухлявый пень отечественной бюрократии. Вроде бы уже давно в XXI веке живём, а всё равно на каждый чих нужна справка, документ, лицензия, выписка, нотариально заверенная копия или ещё какая-нибудь абсолютно бессмысленная бумажка с мудрёным названием.
Поэтому любое дело превращается в увлекательный квест, в ходе которого нужно обойти с полдюжины ведомств и собрать целый ворох документов. Мало того, что почти за каждую бумажку приходится платить, так ещё и времени это отнимает просто прорву.
И хуже всего, когда ты уже в одном шаге от завершения всей этой эпопеи, всё собрал, всё заполнил, всё оплатил, приехал в единственный на неделе приёмный день с документами и их по какой-то причине не берут. Нашли в них изъян и не берут, хоть ты тресни. А это значит, что всё откладывается минимум на неделю, сроки горят, какие-то из ранее взятых справок придётся переделывать, добывать какие-нибудь новые бумажки вдобавок к старым, затем снова ехать чёрт знает куда, стоять в очереди и надеяться, что уж этот-то раз будет последним.
Причём повод для отказа часто бывает пустяковым и, главное, спорным: в одной инструкции написано так, а другой — иначе. В одной налоговой принимают такую форму, а в другой — нет. Раньше печать всех устраивала, а сейчас говорят, что оттиск смазан. Вы заполнили заявление от руки, а нужно было напечатать (или наоборот) и так далее. Причин для отказа может быть миллион и предугадать их заранее невозможно. Это как молния: никогда не знаешь наперёд, куда она ударит.
Чем это обычно заканчивается? Мы пытаемся убедить «девушку в окошке» в своей правоте — ведь правда, по нашим твёрдым убеждениям, если и не на 100% на нашей стороне, то уж точно где-то посередине. Мы приводим логичные аргументы и доводы, ссылаемся на предыдущий опыт (свой и своих друзей), просим войти в положение, умоляем, затем грозим написать на неё жалобу или пойти к её начальнику. Она сначала нас устало слушает, затем объясняет, что «у неё такая инструкция» и, в конце концов более или менее вежливо посылает нас подальше. Ей на нас плевать.
Если бы машины вели себя, как люди, то управлять ими было бы непростой задачей: поворачиваешь ключ в замке зажигания — открывается багажник и опускаются все стёкла; нажимаешь на тормоз — машина начинает разгоняться; на газ — продолжает разгоняться; сажаешь на переднее сиденье пассажира — загораются фары.
Поведение людей часто подчиняется не логике, а неким странным закономерностям, которые называют психологическими эффектами, парадоксами и когнитивными искажениями. Чтобы успешно управлять людьми и не сойти с ума, нужно иметь об этих эффектах хотя бы поверхностное представление. Поэтому из самых тёмных и извилистых закоулков человеческой психики я отобрал 20 наиболее полезных для руководителя и хочу ими с вами поделиться.
Если вдуматься, то мало что может быть страшнее, чем нестись на огромной бочке керосина со скоростью 900 км/ч на высоте десять тысяч метров, где воздуха недостаточно для дыхания, а температура ниже -40 градусов по Цельсию. Любой из этих факторов смертельно опасен сам по себе, а авиация удачно сочетает их все вместе и сразу. От мучительной гибели пассажиров самолёта отделяет только пара миллиметров обшивки из хлипкого алюминиевого сплава. Кроме того, не нужно сбрасывать со счетов международных террористов, пилотов-самоубийц, техников-разгильдяев, диспетчеров-болванов и военных с их замечательными зенитными ракетами.
Не удивительно, что многие панически боятся летать, а новости о авиакатастрофе всегда пользуются повышенным спросом. После каждой авиакатастрофы в СМИ поднимается целая волна — все издания обсуждают версии происшедшего, рассказывают о погибших, приводят мнения экспертов, показывают фотографии с места крушения и дружно ждут расшифровки черных ящиков.
С аэрофобией каждый борется, как умеет: кто-то пьёт перед полётом успокоительное, кто-то обходится коньяком, а кто-то находит утешение в статистике, которая утверждает, что самолёт — самый безопасный вид транспорта. Авиакомпании наперебой пытаются убедить пассажиров в том, что летать в тысячи раз безопаснее, чем, например, ездить на автомобиле и самая опасная часть путешествия — это поездка на такси в аэропорт.
Я, конечно, очень доверчивый человек, но меня всегда смущало то, что подобную успокоительную статистику приводят либо сами авиакомпании, либо некие «специалисты по борьбе с аэрофобией», которых тоже легко заподозрить в ангажированности. Кроме того, их оценки рисков часто опираются либо на данные развитых стран, либо на усреднённые мировые показатели, а мне гораздо важнее оценить не какие-то сферические риски в вакууме, а конкретно те, что касаются меня, живущего в России — здесь и сейчас.
Поэтому я провёл собственное небольшое исследование этого вопроса и результат оказался обескураживающим: ни о какой разнице в тысячи, сотни или хотя бы десятки раз в безопасности самолёта и автомобиля и речи нет. Более того, по результатам 2015 года автомобиль для россиянина оказался даже безопаснее самолёта!
