Национальная идея

Нехорошо как-то получается: Россия есть и даже пытается строить вокруг себя «Русский мир», а со скрепами духовными, национальной идентичностью и вообще с пониманием нашего «особого пути» по-прежнему сплошная неразбериха.

Правительство, конечно, пытается что-то с этим сделать — то грантов раздаст на 4,5 млрд. руб., то назначит ответственным за разработку закона «О российской нации» очередного Магомедсалама Магомедова, но в успех этих усилий мне почему-то верится с трудом.

Поэтому давайте не будем терять время даром и сами разберёмся в этой теме. В конце концов, национальная идея не должна быть сложной — какой в ней прок, если её поймут только три с половиной академика, да ещё несколько чиновников сделают вид, что до них тоже что-то дошло?

А раз идея должна быть простой, то её поиск мы начнем с самых незамысловатых и до наивности очевидных вопросов: что в тысячелетней истории России было собственно «русского» и сколько именно его было?

Первое русское государство создали викинги (варяги). С 862 по 1236 годы (32,8% российской истории) Рюрик, его соратники и потомки формировали систему государственного управления, определяли внутреннюю и внешнюю политику, влияли на систему общественных ценностей.

Они много торговали и воевали — с соседями и друг с другом, а в принятии важных государственных решений иногда даже опирались на волю народа (вече). Викингам была свойственна задиристость, удаль и наплевательское отношение к собственной жизни — а что её беречь, если после славной смерти вас ожидает непрерывная пирушка в чертогах Одина?

Через какое-то время, правда, они притащили на Русь византийскую религию а сами практически выродились в половцев: достаточно посмотреть на посмертную реконструкцию внешности Андрея Боголюбского — владимирского князя и православного святого, чтобы это увидеть.

Затем, с 1236 по 1480 год (21,13% российской истории) Русь была частью Улуса Джучи (Золотой орды) в составе Монгольской империи, созданной Чингис-ханом.

От монголов мы получили предельно жесткую вертикаль в системе управления, традиции низкопоклонничества и тотального взяточничества, а так же наплевательское отношение к чужой жизни — государственные интересы в империи чингизидов ставились принципиально выше интересов каждого из его жителей в отдельности (за исключением хана, разумеется).

Постепенно орда деградировала, ослабла, распалась на отдельные ханства и Русь оказалась предоставленной самой себе.

Возможно, этот период — с 1480 по 1696 годы (18,70% российской истории) как раз и можно считать «исконно русским», когда чужое влияние на идеологию страны было минимальным. Впрочем, итоги его оказались, мягко говоря, неоднозначными.

В 1497 году, с введением крепостного права подавляющее большинство населения Руси превратилось в рабов, а вершиной этого исторического периода стало венчание на царство Ивана IV Грозного в 1547 году, учредившего опричнину и додумавшегося с её помощью грабить и разорять не соседние государства, как делали все нормальные монархи того времени, а своё собственное.

Закончилось это ожидаемо плохо: смутой, гражданской войной, иностранным вторжением и сменой правящей династии Рюриковичей на Романовых.

С 1696 по 1917 годы (19,13% российской истории), то есть с начала реформ Петра I, первым провозгласившего себя императором, Русь превратилась в Российскую империю и попала под влияние культуры скорее немецкой, нежели русской.

В этот период на троне побывали 6 из 10 нерусских правителей Руси, часть из которых и по-русски разговаривать не умела; Россия стала и внешне, и внутренне максимально «европообразной» за всю свою предыдущую историю; а Романовы потихоньку превратились в Гольштейн-Готторп-Романовых.

В это же время Российская империя стала самой большой Россией за всю историю, раскинувшись на 19 миллионов квадратных вёрст от Финляндии и Польши до Аляски. А потом она закончилась.

Не сочтите меня антисемитом (ко всем нациям и народностям я отношусь одинаково плохо) но советский период, длившийся с 1917 по 1991 годы (6,41% российской истории) многие небезосновательно связывают с евреями.

Мнения о числе евреев в ЦК ВКПБ и ВЧК расходятся, но их влияние на «генетический код» рождавшегося в пламени революции и гражданской войны СССР бесспорно. В конце концов, относительно главного идеолога коммунизма — Карла Маркса, внука раввина, — двух мнений быть не может.

Коммунисты не принесли стране обещанной свободы, зато сделали всё «общим» (то есть на самом деле — ничейным), привив российскому народу иждивенчество, бесхозяйственность и коллективную безответственность.

СССР накрылся медным тазом, когда всем стало очевидно, что капиталистический запад куда ближе к построению коммунизма, чем страны соцлагеря — хоть вместе, хоть по отдельности. Началась история новой России.

С 1991 и по сегодняшний день, уже 26 лет (2,25% российской истории) мы живём в Российской Федерации, органично унаследовавшей все черты предыдущих эпох.

Возможно, кому-то хотелось бы верить, что в нынешних наших бедах виновен американский госдеп или некое тайное «мировое правительство», однако власть у нас настолько сильно напоминает всё ту же опричнину, а народ в массе своей демонстрирует такую рабскую покорность (приметы правления тронувшегося от безнаказанности и подозрительности Ивана IV), что сомнений не возникает — это всё наше, родное, кондовое, посконное, домотканое.

На этой безрадостной ноте — мол вот она, наша национальная идентичность: меньшая часть страны грабит большую, а та лишь раболепствует да пресмыкается в ответ — можно было бы и остановиться, если бы не одно важное дополнение.

В самые драматичные моменты своей истории Русь оказывалась способна перенять у других народов и цивилизаций их самые сильные стороны: безудержную удаль бродяг-викингов; веру византийцев; способность орды к мобилизации и превращению в непобедимую военную машину; науку и культуру Европы. Даже стремлением построить на земле коммунистический рай мы заразились сильнее прочих.

«Подделка» в нашем исполнении часто оказывалась если не лучшей во всех отношениях, то, по крайней мере, более жизнеспособной, чем оригинал. Русские — способные ученики, чему бы ни учила их жизнь — плохому или хорошему.

Это значит, что самая лучшая национальная идея сейчас — прекратить поиски этой самой идеи в глубинах загадочной русской души и вместо этого поискать её вовне — у наших более благополучных друзей / партнёров / конкурентов / врагов — как хотите, так их и называйте.

А у них ведь действительно есть чему поучиться. Не тому, как сделать много-много дешёвой колбасы из картона пополам с глутаматом натрия для простого народа, и не тому, как строить дорогие яхты олигархам. Другому.

Например, тому, как принимать законы настоящими представителями народа, а не той или иной кучкой самозванцев. И тому, как исполнять букву и дух этих законов, а не использовать их как инструмент наживы или расправы. И ещё тому, как ставить закон выше воли очередного вождя, каким бы харизматичным, мудрым и суровым он ни был.

Научимся этим заморским фокусам — будет у нас и колбаса (из мяса, конечно же), и яхты. Ну и едоки колбасы, наконец, перестанут мечтать повесить владельцев яхт на мачтах их же судёнышек.

Так что вот вам национальная идея, пользуйтесь на здоровье, тащите сюда ваши гранты. А Магомедсаламу скажите, чтоб не беспокоился, всё уже.

Друзья, подписывайтесь на мой Твиттер (там я пишу чаще) и Телеграм, чтобы получать анонсы новых материалов.