Чисто питерское убийство

Разумеется, вы уже знаете, что 9 ноября в Петербурге произошла трагедия: Олег Соколов убил свою сожительницу Анастасию Ещенко. Даже если вы не помните имён, детали этого преступления буквально врезаются в память: ревность, ссора, выстрел из малокалиберного обреза, алкоголь и расчленённое пилой тело, которое Соколов безуспешно пытался утопить в Мойке, откуда попутно выловили ещё один безымянный скелет. Ему — 63, ей — 24. Он — историк, специалист по эпохе Наполеона, автор публикаций, кавалер орденов, член обществ, преподаватель старейшего в России классического университета. Она — красавица, умница, аспирантка и.. его ученица.

Последнее важно, поскольку подняло целый пласт вопросов, в том числе к преподавателям и руководству университета, на которых горячие головы уже поспешили возложить часть ответственности за происшедшее. Есть даже петиция, которую на текущий момент подписало 77 тысяч человек.

Университету вменяют в вину, что ещё в 2008 году другая студентка доцента Соколова написала заявление о том, что он её связал, избил и угрожал (к этому я ещё вернусь), а в 2018 году во время его лекции произошла стычка между задавшим неудобный вопрос о плагиате слушателем и сторонниками Соколова, но несмотря на всё это, Соколов остался преподавателем университета.

Параллельно обсуждается допустимость личных отношений преподавателей и студентов (аспирантов) в принципе. Тренд понятен — запретить, ужесточить, наказать. Мол, не было бы отношений — не было бы и ревности, убийства, отрезанных рук и всего прочего.

Я всегда с большим подозрением отношусь к инициативам, сводящимся к запретам и наказаниям. Мы же не пытаемся запретить взрослым людям битья головой о стену или ввести штраф за поедание фекалий? У нормального просто нет мотива этим заниматься. А если мотив есть, то запрет — крайнее и не самое эффективное средство решения проблемы.

Нужно искать её корни и, если оно того действительно стоит, делать нарушение правил либо бессмысленным, либо невозможным. Например, «лежачий полицейский» делает значительное превышение скорости практически невозможным, а бесплатная раздача наркотиков больным наркоманией — бессмысленной кражу ради очередной дозы. Однако давайте вернёмся к студентам и преподавателям.

Не женитесь на курсистках

Видимо, личные отношения между ними возникали во все эпохи и во всех странах. Если ввести в поиске Википедии «женился на ученице», вывалится около 1500 результатов.

Первое имя, которе привлекает внимание — Феано, ученица и жена древнегреческого философа и математика Пифагора, жившего в VI—V вв. до н.э. Кстати, согласно дошедшим до нас рассказам, Пифагору на момент женитьбы на красавице Феано было 60 лет.

Я понимаю, что социальные нормы эволюционируют, и многое из того, что было приемлемым 2500 лет назад (рабство, дискриминация женщин, телесные наказания, публичные казни, дуэли, человеческие жертвоприношения и многое другое), сейчас считается либо анахронизмом, либо преступлением.

Например, Шекспировского Ромео за связь с Джульеттой в наши дни скорее всего посадили бы, как педофила. Пушкин, если бы выжил после дуэли с Дантесом, тоже сел бы за покушение на убийство. Толстого осудили бы за торговлю людьми — 1200 крепостных это не шутка, тянет на пожизненное.

Однако к отношениям преподавателей со студентками прогресс вплотную подобрался лишь на Западе. У нас отношение к этому феномену было более-менее лояльным и в царской, и в советской России.

Вот, например, Павел Бажов, писатель, фольклорист, публицист, журналист, автор любимых мною в детстве уральских сказов. Помните «Малахитовую шкатулку»? Так вот это он написал. В 1907—1913 годах Бажов преподавал русский язык в Екатеринбургском епархиальном женском училище, а затем женился на своей ученице, Валентине Иваницкой.

Сейчас с тех пор мало что изменилось. Вот вам Антон Молев, кандидат философских наук, депутат Мосгордумы, «Учитель года» Москвы в 2011 году, в сентябре 2019 года назначен на должность заместителя руководителя Департамента образования и науки города Москвы. В апреле 2015 года Молев женился на своей бывшей ученице — Вильшанской Елене.

Это так, навскидку. Мне лично довелось наблюдать за университетской жизнью с разных сторон — как студенту, аспиранту и преподавателю. И я видел, что отношения преподавателей со студентами (чаще, разумеется, со студентками) никакого заметного вреда никому не несут.

На авторитет преподавателя нормальные отношения не влияют. Да, все про всех в конечном итоге знают или хотя бы догадываются, но про преподавателей ходит такое количество слухов, что одним больше, одним меньше — разницы никакой.

Про условного Ивана Ивановича могут одновременно рассказывать, что он гей, импотент, встречается с преподавательницей и сделал предложение студентке, которая в зависимости от версии ему либо отказала, либо сама вешается на шею.

Каждый верит в то, что ему больше нравится, но ценят преподавателей в конечном итоге за полезные, актуальные знания, харизму и хорошую подачу.

Кроме того, нормальные люди на работе свои отношения не афишируют, панибратства не допускают, поблажек в сдаче экзаменов не ожидают и не дают, в случае расставания друг другу жизнь не портят.

Если всерьёз обсуждать проблему субъективного отношения к студентам, то давайте будем честными: чтобы нарваться на проблемы с преподавателем, вовсе не обязательно с ним спать. Чтобы сдача экзамена превратилась в сеанс садо-мазо, достаточно не вовремя отпустить в адрес преподавателя колкое замечание или просто попасться под горячую руку.

Все разговоры о том, что, мол, «старикан-препод соблазнил молоденькую беспомощную студентку, вскружил дурочке голову» в 100% случаев скатываются либо в сексизм, либо в эйджизм и основаны на крайне унизительном предположении, что дееспособная, умственно полноценная, совершеннолетняя женщина всё-таки неспособна разумно распорядиться своим телом.

Если считаете иначе — пишите петицию с требованием включить в состав ЕГЭ для девочек вопрос «Можно ли спать с 60-летними преподавателями?» и варианты ответов на него:

а) можно б) нельзя в) только под угрозой отчисления г) если мама не против

Предложите не пускать в институты тех, кто провалит этот несложный тест, и дело с концом.

Но если мы говорим серьёзно и речь идёт о двух совершеннолетних людях, то вне зависимости от пола и конкретного возраста они могут и должны самостоятельно решать, с кем вступать в отношения, а с кем — не стоит.

Кто-то выбирает молоденькую смешливую студентку, а кто-то — даму из бухгалтерии с чёрным поясом по приготовлению борща. Кто-то строит глазки седовласому профессору, а кто-то просыпается после вечеринки в постели бритоголового «пацанчика с района».

У кого в вузах больше влияния и возможностей — тоже бабка надвое сказала. В левом углу ринга преподаватель с IQ>150, правом поставить двойку и неумолимо надвигающимся инсультом, в правом — студентка с безупречными формами, тремя абортами в анамнезе и папой-прокурором. Ну и кто тут кем будет помыкать? Лично для меня ответ не очевиден.

В общем, до тех пор, пока всё это происходит по обоюдному согласию, ни государству, ни обществу, ни учебному заведению вмешиваться в это не стоит. Понятно, что в реальном мире что-то может пойти не так.

Неприятных ситуаций может быть три:

Преподаватель необъективно оценивает студента, занижает ему оценки, валит на экзамене. Ситуация прискорбная, но решаемая стандартными методами — пересдачей экзамена комиссии. Если студент действительно знает предмет, то провалить его на комиссии будет очень сложно.
Отношения между преподавателем и студентом вылились в публичную некрасивую сцену в стенах учебного заведения. На этот случай есть комиссия по этике, которая разберётся в случившемся и вынесет решение, как это было в случае с инцидентом на лекции Соколова. Вряд ли существуют решения, способные удовлетворить все стороны в равной степени (недовольные будут всегда), но это работающий механизм.
Всё плохо и дело дошло до домогательств, физического насилия, шантажа, угроз. Здесь компетенции учебного заведения заканчиваются и в дело вступают полиция, следственный комитет, прокуратура, суд и, в итоге, ФСИН.

Давайте без иллюзий: всё это у нас в стране работает из рук вон плохо, но это системная проблема, которую нам всем придётся решать. Надеяться, что отдельный университет, не имея ресурсов и полномочий, возьмёт на себя функции правоохранительных органов — наивно и безответственно.