Цена украинца

Представим себе, что «коллективный Запад» нанял Украину для войны с Россией. Оставим пока за скобками вопросы «зачем?» и даже «кто именно представляет этот Запад?». Поговорим о деньгах – о том, сколько он платит за жизни украинцев и насколько выгодна эта сделка ему и самой Украине. Звучит цинично? Ну, извините.

Человеческая жизнь не бесценна – и никогда такой не была. Иллюзия о её бесценности появилась в тихих богатых странах; во всех остальных на неё есть прейскурант. История не знает общества, которое не оценивало бы жизнь в деньгах: выкуп за пленника, страховка, компенсация за кровную обиду – эти институты старше письменности. И чем сильнее игрок, тем дешевле обходится ему чужая жизнь. Для того, кто решает за счёт чужих жизней свои деловые или геополитические задачи, жизнь – просто статья расходов.

Весь двадцатый век сверхдержавы воевали чужими руками и платили за это. Случай Украины примечателен только одним: Украина торгует жизнями своих граждан себе в убыток. В колоссальный убыток!

С 1991 по октябрь 2026 года Украина получила от Запада около 390 миллиардов евро помощи – если суммировать только реально выделенное. Цифра огромная, но смотреть нужно не только на общую сумму, но и на её структуру.

Донор	€ млрд	Доля
США	~164	42%
Европа-билатерально (Германия, Великобритания и др.)	~109	28%
Институты ЕС	~66	17%
Канада, Япония, Норвегия, Южная Корея	~49	13%

Разложим эти 390 миллиардов на составляющие. Оружие и деньги под его покупку – около 155 миллиардов, или 40%, из которых двадцать – кредитные. Живые кредитные деньги, дошедшие до украинского бюджета, – около 85 миллиардов, 22%, но их предстоит возвращать. И только около 83 миллиардов – живые невозвратные деньги: гранты, гуманитарные программы, оплата бюджетных расходов. Ещё 39 миллиардов вообще не покинули стран-доноров, осев на складах, в подготовке военных и в собственных расходах доноров у себя дома.

Остаток – довоенная помощь 1991–2021 годов, ещё двадцать с лишним миллиардов. Эта часть пусть и невелика в общей сумме, но крайне важна: без неё ничего бы не получилось. На жаргоне мошенников есть такое выражение: «прогреть лоха» – подготовить потенциальную жертву, завоевав её доверие или вызвав нужные эмоции – жадность, страх, чувство собственной значимости. Считайте, что эти 25 миллиардов были именно «прогревом» и сработали крайне эффективно.

Категория	€ млрд	Доля
Оружие и деньги на его покупку (из них ~20 – кредитные)	~155	40%
Живые кредитные деньги в украинский бюджет	~85	22%
Живые невозвратные деньги: гранты, гуманитарка, бюджетные расходы	~83	21%
Не покинуло стран-доноров: склады, обучение ВСУ, свои расходы	~39	10%
Довоенная помощь 1991–2021	~25	7%

Итак, около четверти – вот реальная доля «щедрот» Запада в общей сумме. Всё остальное – либо оружие, либо кредит, либо деньги, вообще не доехавшие до Украины.

Пик расходов пришёлся на 2024 год – 109 миллиардов евро, затем падение до 64 в 2025-м, из которых на США пришлось только 12. Американский конвейер остановила администрация Трампа: Конгресс урезал новые ассигнования до 400 миллионов в год, Пентагон дважды за год ставил поставки на паузу, а остающееся американское оружие Европа теперь выкупает сама – по программе PURL оно оплачивается общеевропейскими деньгами. В 2026-м Европа держит военную помощь примерно на двух миллиардах евро в месяц, но финансовую, упавшую впятеро, затыкает новым кредитом Евросоюза на 90 миллиардов. Счётчик смертей при этом ускоряется: гражданские потери, верифицированные ООН, выросли в 2026 году на 55% к прошлому году, а фронт, по передаваемой союзникам украинской сводке, теряет около 27 тысяч убитыми и ранеными в месяц – рекорд войны. Денег на войну выделяется всё меньше, людей на неё уходит всё больше: украинская жизнь дешевеет в реальном времени.

Пушки и мясо

Теперь возьмём только невозвратные деньги – 78–88 миллиардов евро, примерно 90 миллиардов долларов, – и разделим на число убитых и пропавших без вести, военных и гражданских: от 230 до 295 тысяч человек. Нижнюю границу держит именной учёт UALosses: почти сто тысяч подтверждённых поимённо погибших и ещё столько же пропавших. Верхнюю – оценки BBC и CSIS; ООН по гражданским даёт верифицированный минимум в 17 тысяч, плюс Мариуполь, который Human Rights Watch считал по спутниковым снимкам кладбищ.

Получается, что Запад заплатил Украине около 350 тысяч долларов на каждого погибшего (цифра может варьироваться в зависимости от оценки потерь и курса – от 290 до 420 тысяч).

По странному совпадению эта цифра почти в точности равна тому, что украинское государство платит семье погибшего военнослужащего: 15 миллионов гривен, около 335 тысяч долларов по нынешнему курсу. Странного в этом совпадении ровно столько, сколько вообще бывает в бухгалтерии. Гранты приходят в украинский бюджет, из того же бюджета платятся похоронные пятнадцать миллионов: две независимые системы – западная и киевская – оценили жизнь погибшего украинца с разницей в несколько процентов. Запад не дарит Украине ничего и не переплачивает ни цента: он оплачивает каждую смерть точно по местному прейскуранту.

Получается, что пушечное мясо обходится западному покупателю очень близко к себестоимости? На самом деле, это только прямые издержки, а не вся себестоимость, но об этом позже.

Триста пятьдесят тысяч долларов. Запомним эту цифру и посмотрим на прайс-лист оружия, применяемого на той же войне.

Система	Цена, $	Цена, украинцев
Батарея Patriot с полным б/к	1,1 млрд	3 142,9
Батарея NASAMS	200 млн	571,4
Батарея IRIS-T SLM	143 млн	408,6
F-16 Block 70 (новый)	71,5 млн	204,3
Mirage 2000-5	37,5 млн	107,1
F-16AM (б/у)	22,5 млн	64,3
САУ PzH 2000	17 млн	48,6
Танк Abrams M1A1 SA	12,9 млн	36,9
Танк Leopard 2	6,3 млн	18,0
БПЛА Bayraktar TB2	5,2 млн	15,0
Ракета Patriot PAC-2 GEM-T	4,8 млн	13,6
Ракета Кинжал Х-47М2 (РФ)	4,5 млн	12,7
РСЗВ HIMARS	4,4 млн	12,6
БТР Stryker	4 млн	11,4
Ракета Patriot PAC-3 MSE	3,9 млн	11,1
БМП Bradley	3,1 млн	9,0
Ракета Искандер-М (РФ)	2,6 млн	7,6
Ракета Х-101 (РФ)	2,2 млн	6,3
Ракета Калибр (РФ)	2,1 млн	6,0
Ракета Storm Shadow / SCALP	1,8 млн	5,0
Ракета ATACMS	1,5 млн	4,3
Ракета JASSM-ER	1,4 млн	3,9
Снаряд GMLRS для HIMARS	175 тыс.	0,5
Бомба FAB-1500 с УМПК (РФ)	115 тыс.	0,3
FAB-500 с УМПК (РФ)	70 тыс.	0,2
Дрон Герань (РФ)	30 тыс.	0,1

Одна батарея Patriot стоит три тысячи сто сорок три украинские жизни, один новый F-16 – двести четыре, одна противоракета PAC-3 – одиннадцать. Один выстрел Storm Shadow – пять украинцев. Когда видишь эти цифры, сразу становится ясно, откуда берутся идеи мясных штурмов. Мясо очень дёшево по сравнению с западным оружием, хоть и необходимо для того, чтобы оружие стреляло в нужную сторону. Западные гранты купили жизнь украинца по цене, которая на Западе не покрывает даже дешёвый беспилотник.

У России своя арифметика: её Герань алабужской сборки стоит десятую долю украинца, планирующая бомба – две десятых. Относительно дорогой Искандер – семь с половиной. На его перехват нужны две ракеты Patriot PAC-3 – или двадцать два украинца в эквиваленте.

Стоимость жизни

Давайте теперь сравним стоимость жизни украинца и европейца. Мало того, что они не бесконечны, они ещё и очень сильно неодинаковы.

Стоимость статистической жизни (VSL) – официальный инструмент бюджетного анализа в США и Европе: он отвечает на вопрос, сколько общество готово заплатить за снижение вероятности смерти на одну статистическую единицу. Считается тремя основными способами. Первый – надбавка за опасность: берётся разница в зарплатах между безопасными и опасными профессиями, делится на разницу в риске гибели, и получается курс, по которому работник меняет риск на деньги; так считает министерство транспорта США, так считала и российская команда на данных Российского мониторинга экономического положения. Второй – опросный: людей спрашивают, сколько они готовы заплатить за снижение риска на одну стотысячную долю; так устроены британский показатель и европейские исследования дорожной безопасности. Третий – страховой: актуарий берёт таблицы смертности и считает нетто-премию пожизненного полиса; это рыночная цена жизни для отдельного домохозяйства, всегда на порядок ниже государственной. Украина до войны собственного показателя не имела вовсе – есть лишь академический актуарный расчёт 2018 года: четыре миллиона гривен.

Здесь нужна оговорка. VSL – цена не жизни, а риска: столько общество готово платить за снижение вероятности смерти. Наши 350 тысяч – деньги немного другой природы: постфактум, за уже состоявшуюся смерть. Экономисты скажут, что сравнивать эти величины – методологическая небрежность, и по-своему будут правы. Но небрежность эта осмысленная: каждый раз, когда Запад решает, сколько батарей Patriot передать Украине, а сколько придержать, он в буквальном смысле назначает предельную цену украинской жизни.

Посмотрим, сколько стоит жизнь западного гражданина по внутренним оценкам этих государств. Министерство транспорта США в 2025 году оценило статистическую жизнь американца в 14,2 миллиона долларов; агентство по охране среды – в 11,6 миллиона; рекомендация ОЭСР для Европы – 8,4 миллиона; британское казначейство, самое скупое, – 2,9 миллиона. Российская академическая оценка (по методологии, идентичной американской) – 5,1 миллиона. Отсюда пропорции: украинец стоит в сорок раз дешевле американца, в двадцать четыре раза дешевле европейца и почти в пятнадцать раз дешевле россиянина.

Стоимость жизни	$	украинцев
США: DOT VSL 2025	14,2 млн	40,6×
США: HHS / EPA	13,6 / 11,6 млн	38,9× / 33,1×
ОЭСР для ЕС	8,4 млн	24,0×
Россия: академическая VSL	5,1 млн	14,6×
Великобритания: Green Book VPF	2,9 млн	8,3×
США: компенсация семье военнослужащего	600 тыс.	1,7×
Великобритания: разовая компенсация	760 тыс.	2,2×
Украина: выплата семье погибшего (15 млн грн)	~335 тыс.	≈1,0×
Россия: выплата семье за «груз 200»	~155 тыс.	0,4×
Украина: довоенная актуарная оценка (2018)	~145 тыс.	0,4×

Разрыв между дорогой жизнью по VSL и размером «гробовых» – общая закономерность: государства везде платят семьям погибших на порядок меньше, чем сами же оценивают жизнь в бюджетных расчётах. Америка, ценя статистического гражданина в 14 миллионов, отдаёт семье погибшего солдата около 600 тысяч – в двадцать с лишним раз меньше; Россия с академической VSL в 5,1 миллиона платит за «груз 200» около 155 тысяч – в тридцать три раза меньше.

Украинский случай отличается направлением разрыва. До войны жизнь здесь не стоила почти ничего: единственная собственная оценка – актуарный расчёт 2018 года – давала четыре миллиона гривен, около 145 тысяч долларов, на два порядка ниже любой западной. Война подняла цену до 350 тысяч не потому, что украинская жизнь подорожала, а потому, что спрос на пушечное мясо оказался заметно выше предложения. Это очень хорошо заметно по тому, с каким азартом украинское ТЦК охотится на людей.

Кредит дороже подарка

Но подождите, есть же ещё вторая часть помощи – кредиты, около 105 миллиардов евро: примерно 85 из них дошли до украинского бюджета живыми деньгами, ещё двадцать ушли на оплату оружия. Механизмы разные – ERA (кредиты под будущие доходы от замороженных российских активов), кредитная часть украинской программы Евросоюза, займы Канады и Японии; около половины суммы обслуживается доходами от замороженных активов России и на украинский бюджет напрямую не ложится.

По сути, это деньги, которые Украине предстоит возвращать или которые уже оплачены её же будущим. Но это же Украина и все (кроме европейских налогоплательщиков, видимо) прекрасно понимают, что эти деньги никто никому никогда не вернёт и их тоже можно смело записать в статью «доходов» Украины.

Вот только люди – не единственная статья расходов Украины. Что бы там ни рассказывали пропагандисты в вышиванках, Россия наносит удары не только по детским садам, школам и больницам, чтобы убить побольше невинных ребятишек. Она методично уничтожает промышленность и инфраструктуру Украины.

Вот материальные потери Украины, посчитанные Всемирным банком совместно с правительством Украины (оценка RDNA5, февраль 2026).

Вид потерь	сумма, $ млрд	на $1 кредита
Недопроизведённый ВВП 2022–2026	134,6	$1,1–1,2
Прямые разрушения (RDNA5)	195,1	$1,6–1,8
Разрушения + недопроизведённый ВВП	329,7	$2,7–3,0
Потери валового выпуска (RDNA5)	666,7	$5,4–6,1
Итого RDNA (разрушения + потери)	861,8	$7,0–7,8

Арифметика беспощадна: на каждый кредитный доллар Украина потеряла почти три доллара разрушенного имущества и недопроизведённого продукта; с учётом потерянного выпуска – почти восемь. А по методике Киевской школы экономики, считающей всю недополученную выручку, – почти пятнадцать долларов потерь на каждый кредитный доллар (но это они загнули, конечно, когда ещё мечтали о репарациях).

Даже если украинские кредиты никогда не придётся возвращать, они всё равно не покрывают в разы больший убыток. И даже если считать, что жизнь украинца стоит жалкие 145 тысяч долларов, а продаются они по 350 тысяч, Украина всё равно торгует ими себе в глубокий минус.

Наценка составляет 205 тысяч долларов с каждого погибшего, и на все 230–295 тысяч убитых и пропавших приходится от 47 до 60 миллиардов долларов возможной «прибыли». Это весь навар от торговли жизнями за четыре с половиной года войны.

Теперь учтём потери: по полной методике RDNA, с потерянным выпуском, – 862 миллиарда. Получается, что страна потеряла на этой «сделке» около 720 миллиардов долларов. В пересчёте на жизни – от 2,5 до 3,1 миллиона долларов убытка на каждого убитого или пропавшего – примерно восемь цен самого украинца.

Есть только один вариант, при котором такая бизнес-модель имеет смысл: когда вор крадёт товар со склада, а затем, чтобы скрыть кражу, сжигает склад вместе с 90% оставшегося товара.

Баланс доходов и расходов

Чтобы оценить любую сделку, нужно посмотреть на всех её участников. У этой войны три стороны, и у каждой – собственная строка прихода.

Россия получит в обмен на свои потери осязаемые активы: территории (уже контролирует около пятой части Украины), людей, оставшихся на этих территориях, геополитическое влияние и прецедент нового мироустройства. Запад сделал, насколько смог, эти приобретения дорогими: санкции отрезали российскую экономику от технологий, война истощила резервы, НАТО приросло Финляндией и Швецией. В краткосрочной перспективе московская сделка выглядит не слишком выгодной – но активы, в отличие от украинских, всё же остаются у Москвы. Земля никуда не денется, населения захваченных областей никуда не денется, и даже если война закончится заморозкой, Россия выйдет из неё владельцем приросшей территории и с обществом, психология которого значительно перестроилась в результате войны.

Запад не просто сократил для Москвы её будущую прибыль, как мог. Санкции, ограничение цен на нефть, разрушение трубопроводной монополии, перевооружение Европы – всё это разовые или долгосрочные издержки для России и одновременный выигрыш для западного ВПК, который получил заказы на годы вперёд. За свои 390 миллиардов Запад купил то, что не смог бы приобрести за сопоставимые деньги в мирное время: ослабление России без непосредственного вступления в войну.

Да, это привело к росту цен на энергоносители и ставит европейские страны на грань финансового кризиса в обозримом будущем. Когда-то ЕС не напрягаясь выделял маленькой Греции 288,7 млрд евро, но сейчас эти жирные времена прошли и каков будет для Европы долгосрочный баланс выгод и издержек, мы ещё посмотрим.

Украина же в этой сделке не просто ничего не получила. Нет, она получила все мыслимые виды потерь, причём по полной программе.

Материальные: 195 миллиардов долларов прямых разрушений и 667 миллиардов потерянного выпуска – те самые 862 миллиарда полной методики RDNA, из которых выше считался убыток; даже если выкинуть потери выпуска и оставить только разрушения с недопроизведённым ВВП, наберётся 330 миллиардов – больше всей помощи живыми деньгами.

Человеческие: от 230 до 295 тысяч погибших и пропавших, от 470 до 530 тысяч раненых, миллионы искалеченных судеб.

Территориальные: пятая часть страны потеряна, с населением, которое либо бежало, либо живёт под российским паспортом.

И четвёртый вид потерь – демографические: минимум шесть-восемь миллионов уехавших, из которых большинство не вернётся к бедности и руинам, ожидающим Украину.

Разумеется, не все украинцы страдают. Кто-то на войне умер, кто-то остался калекой или лишился дома, кто-то заработал, а кто-то просто украл: миллиардные схемы на оборонных закупках, вывоз капитала, жирные военные подряды – всё уже давно на виду. Для тех, кто сидит на этом потоке, война – выгодная сделка с отличной рентабельностью: чужие смерти прекрасно конвертируются в личные активы.

Их бизнес – смерть, и бизнес идёт хорошо. Так что украинцам было бы неплохо задуматься: за что именно они умирают. Точнее – за сколько и для кого.

Друзья, подписывайтесь на мой Твиттер (там я пишу чаще) и Телеграм, чтобы получать анонсы новых материалов.